«Влюбленность» – это такое слово. Мы часто спорим о словах вместо того, чтобы выяснять суть понятий, и что один назовет «влюбленностью», другой смело объявит «любовью», третий сочтет «похотью», а четвертый – «фантазией»… Давайте сначала выясним, о чем мы говорим.
Об остром, внезапно вспыхнувшем эротическом чувстве к другому человеку – все, наверное, согласятся, что это и есть влюбленность. Если так, то она – просто естественное переживание, особенно в юном возрасте. Тем более, в чувствах мы не властны… Но ведь на самом деле мы обычно называем этим словом не столько само чувство, сколько жизнь, наполненную этим переживанием, а это уже сознательный выбор человека, который влечет за собой и принятие конкретных решений, и ответственность за них. «И чудаки, еще такие есть, вдыхают полной грудью эту смесь», пел Владимир Высоцкий именно об этом. Его гениальная «Баллада о любви» говорит скорее о влюбленности… как хотелось бы добавить: «о влюбленности, которая становится настоящей любовью». Но ведь и о любви рассуждают очень по-разному.
Сегодня, особенно в молодежной культуре, не принято бывает различать одно и другое. У Высоцкого торжественным гимном звучали слова «я люблю, и значит, я живу», но попса вбивает нам в уши нечто вроде «я хочу, и значит, я могу». Половодье чувств объявляется высшей ценностью, единственной основой для отношений, а когда чувства возвращаются в привычное русло, когда ослепление проходит и в любимом начинаешь замечать и недостатки – значит, настала пора «разбегаться» в поисках новой «любви». При таком подходе, пожалуй, «я люблю тебя» мало отличается от «я люблю пить пиво, заедая его чипсами».
Но значит ли это, что плоха сама влюбленность? В Библии рассказывается об одном довольно влюбчивом человеке – царе Давиде. Однажды он собрался уничтожить всю семью богача, который не захотел одарить его воинов, но на пути к его дому он встретил его жену Авигею. Краткий разговор с ней заставил его переменить свое решение и отказаться от опрометчивой мести. Только и к Авигее он не прикасался до тех пор, пока не умер ее муж, и лишь затем взял ее в жены.
А в другой раз, когда он уже был царем, он случайно увидел, как купалась красавица Вирсавия, и повелел привести ее к себе. Женщина забеременела, и чтобы скрыть этот факт от ее законного мужа, Давид решил отправить его в бой на верную погибель. Так ко греху прелюбодеяния добавился грех убийства – совсем другая love story, чем с Авигеей. А ведь и то, и другое начиналось с обычной влюбленности… Впрочем, ужасное начало не означало полного краха: после обличения и покаяния в этих серьезнейших грехах Давид остался с Вирсавией, именно от этого брака и родился наследник престола – царь Соломон.
В те времена состоятельный мужчина вполне мог иметь множество жен, и Давид широко воспользовался этим правом. Наверное, нет на свете мужчины, который иной раз не вздохнул бы о такой возможности… Жизнь одна, а влюбленностей может быть много – что тут поделаешь, как угадаешь, какая приведет к подлинной любви? Говорят, надо «попробовать». Но это же самообман: опыт совместной жизни 20-летних студентов на съемной квартире мало что скажет о том, как справится эта пара с родительской ответственностью, как встретит житейские трудности, как преодолеет кризис среднего возраста… Это «попробовать», если быть честными, означает «нам очень хочется».
Иной раз, наоборот, повздыхаешь о тех временах, когда браки обычно устраивались старшим поколением. Я знаю одну очень гармоничную семью, возникшую «по благословению»: к молодому семинаристу опытный духовник подвел его невесту, а прежде они и не видели друг друга. Влюбленность и любовь, настоящая, которая горы сворачивает, к ним тоже пришли – но уже после того, как был сделан этот выбор.
Но в нашей жизни, конечно, это исключение, да и в старину, боюсь, так бывало далеко не всегда. Браки заключались родителями молодых в основном для решения собственных проблем: чтобы породниться, с кем надо, или взять хорошее приданое. Няня Татьяны Лариной очень хорошо ей об этом рассказала: дескать, любовь – это всё барские забавы, нам не до них было. Но и сама Татьяна, оказывается, не по любви замуж вышла… Так что нет и не было идеальных моделей.
Влюбленность – это возможность. Человеческим отношениям она сразу выписывает щедрый аванс, а уж на что он будет потрачен, зависит от самого человека. Можно на развлечения, можно – на строительство будущего дома. Некоторым, как поэту Данте, влюбленному в Беатриче, удается потратить его на творчество, остающееся в веках. Только надо помнить, что этот аванс подвержен галопирующей инфляции: хоть он кажется беспредельным, но всего через пару лет от него остаются какие-то крохи (Данте был исключением!). Зато мы можем потратить его с умом, вложить в созидание подлинной и глубокой любви, которая, как хорошее вино, от времени только выигрывает в качестве, да просто можем что-то изменить в своей жизни. Влюбляются ведь не только в человека, но и в профессию, и даже первые год-два после прихода человека к вере можно бывает описать как «влюбленность в Церковь». Это универсальный аванс, его нам дают на многое.
В Библии есть книга, говорящая как раз о таком авансе – это Песнь Песней. Не случайно ее издавна трактовали символически, видя в ней повествование о любви Бога и человеческой души, или Бога и Церкви, хотя на прямом, буквальном уровне она, конечно, говорит о юноше и девушке – у этих видов любви и в самом деле немало общего. Влюбленность открывает наши сердца и вводит нас в какой-то совершенно иной мир, но только от нас зависит, что мы сделаем в этом мире, используем ли этот дар во благо, или во зло, или просто растратим его на пустяки.
