Однажды, еще до походов Александра Македонского, один персидский царевич решил свергнуть царя, своего брата. Для этого он собрал войско и выступил в дальний поход, и в этом войске были греческие наемники. Его попытка провалилась, и тогда греческий отряд оказался посреди совершенно чужой страны, в окружении враждебных войск. Грекам все-таки удалось пробиться по горным дорогам из Междуречья к побережью Черного моря, чтобы вернуться домой, и в этом походе участвовал ученик Сократа по имени Ксенофонт. Позднее он описал эту историю в книге под названием «Анабасис», что буквально означает «восхождение» или «возвращение». Подробности той самой войны уже давно никого не интересуют, но вот путевые заметки Ксенофонта рассказывают нам невероятно много о тех краях, по которым он проходил, и о характере самих греческих воинов. Через века мы слышим: едва передовой отряд увидел с высоты последнего перевала дальнюю синеву, как по всем рядам разнесся ликующий крик «таласса, таласса!» (море, море!).
Я знаю еще одного человека, который очень любит то самое море и который написал книгу под названием «Мой анабасис, или простые рассказы о непростой жизни». Это священник Михаил Шполянский, живущий в Николаевской области на юге Украины. Он не совершал никаких переходов через горы, не участвовал в войнах, и меня сначала очень удивило такое название для его книги, да еще и с подзаголовком: «книга для чтения в трамвае». Дескать, это не серьезная литература, просто время скоротать, занять себя чем-нибудь в пути. Но по мере того, как я вчитывался, становилось совершенно ясно: это ведь тоже рассказ о путешествии по жизни, и нет в этих путевых заметках бессмысленных мелочей…
Вообще, конечно, «иерейские рассказы» – это уже целый жанр в нашей литературе (а есть ведь еще и проза матушек). От священника скорее ждешь проповеди, а вот как ему начать повествовать о приходской жизни и собственном опыте? С одной стороны, говорить о возвышенном вроде бы нескромно и не всегда уместно. А с другой стороны, если оставить в стороне все высокие смыслы, останутся одни «мелочи приходской жизни», занимательные и в чем-то поучительные, но сползающие то в мрачное бытописательство, то в поверхностные анекдоты, а то и просто в профессиональный цинизм. Примеры этому есть.
Отец Михаил пишет просто о своей жизни, без прикрас, без пафоса, без попыток кого-то в чем-то убедить. Жизнь в нем самом бурлит через карй, я встречался с ним только один раз в селе под Киевом, где проходила летняя богословская школа, но встречу эту трудно забыть. Это большой (не просто толстый, а именно большой), очень радостный и очень скромный и ненавязчивый при этом человек. «Мне всегда хватало главного, и я не чувствовал потребности в умножении внешних впечатлений» – так пишет он о себе, и мы можем по этим словам представить себе сурового аскета. Но знали бы вы, с какой простосердечной радостью он парится в бане, как увлеченно беседует после нее за чаркой доброй горилки! Это ведь тоже главное – сама жизнь, с ее повседневными радостями и заботами. И не обязательно, чтобы встретить Христа и возлюбить ближнего, отправляться в дальние паломничества. Все необходимое встретится тебе прямо у порога твоего дома…
Одно из редких качеств, которое есть у него с избытком – умение посмеяться над собой. Ну кому еще придет в голову рассказывать про себя такую глупость: нужно было зафиксировать открытый капот машины, взял да и засунул туда бумажник со всем содержимым, забыл вынуть и так и поехал по проселочной дороге! Потерял, конечно, и потом с трудом нашел при помощи детей.
Но говорить о высоком о. Михаил тоже совершенно не стесняется. Просто он делает это не с амвона, а скорее в простой беседе, и говорит лишь о своем личном опыте, никого не поучая. Да и можно ли вообще делить окружающие нас явления и предметы на высокие и низкие? Не ограничивают ли нас наши стереотипы? Об этом у него тоже есть свои истории: например, о том, как он с неприязнью относился к нудистам как к возмутителям общественного спокойствия, а потом познакомился с некоторыми из них (он ведь живет на берегу теплого моря), оказались интересные и симпатичные люди. Самому не обязательно становиться нудистом, но увидеть что-то важное и ценное в другом человеке, перестать воспринимать его как лишний раздражитель – вот о. Михаил очень просто и ясно рассказано, как это получилось.
Он и о трудностях (а их было немало) рассказывает весело и легко, и никогда, ни на полсловечка никого не обвиняет. Просто вот так сложилась жизнь: то денег нет, то работы, то жилья. Зато рассказывает долго и радостно, как все это к нему приходило, как удавалось из этих трудностей выпутаться. И непременно рассказывает с юмором: ну вот торговали они с женой в юности цветами, выращенными на даче, даже удалось получить ощутимую прибыль. Но он тогда работал в котельной, однажды оставил ее ночью без присмотра – авария. Всю прибыль, копеечка в копеечку, пришлось отдать на ремонт – так это же здорово, как цветы его выручили!
А еще о. Михаил – создатель и глава детского дома семейного типа. Точнее, не так: он никакого детского дома не создавал и создавать не собирался, он просто жил у себя в Новой Богдановке, но… если есть рядом дети, чьи родители не заботятся о них, спиваются, ведут совершенно звериный образ жизни – можно ли пройти мимо? Трое детей у них с матушкой Аллой – «своерожденных», как он говорит (потому что ведь все свои, все родные, но не всех сами родили), есть от них уже и внуки. А кроме них – больше десяти. «Новых детей Господь, снисходя, видимо, к физической слабости Аллы, посылал нам иным образом, чем традиционные роды», – пишет он. И добавляет: «Каким же образом мы решились на воспитание сирот, на создание в нашей семье детского дома? Ответ очень прост – мы на это не решались. Это все произошло исподволь, естественным образом… И потому мы можем надеяться – произошло это не без промысла Божьего».
Как бы хотелось думать, что раз по промыслу, то всё прошло легко, как по маслу… Ничуть. О. Михаил долго и подробно рассказывает о радостях от этих детей, об их уникальных талантах и смешных оговорках. И лишь вскользь упоминает: одно время двум мальчикам пришлось спать в палатке под окнами их крохотного домика, потому что места внутри просто не было. Но не бросать же их на улице, не сдавать же в приют! А с другой девочкой, дочкой наркоманки, матушка спала год в обнимку прежде, чем та отошла от состояния затравленного звереныша и стала улыбаться. Каково это: изо дня в день вкладывать силы и любовь в совершенно, казалось бы, чужого человечка, который даже не дает тебе понять, что принимает эту заботу? На сколько бы нас с вами тут хватило? Это уже не говоря о том, что сам о явление – детский дом семейного типа – вещь в наших краях совершенно новая, очень тут много неясностей и с законами, и с финансированием, да и просто с отношением окружающих.
Конечно, сама эта тема заставляет о. Михаила давать (пожалуй, единственный раз в этой книге) очень конкретные рекомендации: на что следует обратить внимание перед тем, как семья решится взять на воспитание рожденного не в ней ребенка. Одного благого желания мало – нужно прежде всего понять свои собственные мотивы. Например, если семья потеряла ребенка, неизбежно она будет сравнивать его с тем, кого возьмет, и сравнение будет не в пользу последнего.
А самое главное, как пишет о. Михаил, «должно внимательно следить за обстоятельствами жизни»: все необходимое и настоящее приходит к нам само, надо только суметь его распознать. И это, пожалуй, относится ко всей книге, да что там – ко всей жизни этого замечательного человека.
У него, кстати, есть свой блог: http://shpol.livejournal.com (кстати, некоторые из рассказов второго издания появились сначала именно там). В последнее время он практически не пишет там, не знаю, почему. А может быть, просто устал от каких-то споров, жаль тратить на них время. Готова у него и вторая книга, продолжение первой, но издатель пока не берет – говорят, первая плохо раскупается. Странное дело, я как раз нигде не мог ее в продаже найти, пока друг не подарил.
Впрочем, что книги… Сам анабасис отца Михаила – восхождение, оно же возвращение домой – несомненно, продолжается.
