Когда православные говорят о своих разногласиях с католиками, они могут приводить множество проблем из области богословия, политики и церковной истории. Однако вопросом номер один был и остается «папизм». С точки зрения православных недопустимо, чтобы один человек – римский папа – мог говорить от имени всей Церкви и претендовать на какую бы то ни было степень непогрешимости. «У нас, – говорят православные, – вместо папизма соборность, когда все принципиальные решения принимаются сообща, когда свое место есть и у архиерея, и у неграмотной старушки, и никто не подменяет собой всей полноты Церкви».
Православные верят, что эта полнота Церкви должна реализовываться в каждом отдельном приходе. Но если мы посмотрим на реальную жизнь, то окажется, что во многих приходах появились свои маленькие папы, и степень непогрешимости им приписывается такая, какая Ватикану и не снилась. Избегая «папизма», иные православные впадают в «попизм» – практическую ересь, при которой местный священник занимает место Бога.
Неумеренное употребление фразы «как благословите, батюшка?» – вот основной симптом этого заболевания. Сами по себе светлые и добрые, эти слова способны становиться наркотиком. И, как всякий наркотик, они подавляют волю и лишают человека чувства ответственности за свою жизнь (разумеется, при условии, что оно у него было), сводят все богатство красок Божьего мира к черно-белой схеме, созданной человеком.
Вера ставит нас лицом к лицу с Богом. Если относиться к этому всерьез, то это очень трудно. Собственно, Церковь и существует для того, чтобы человек не был в этом главном предстоянии одинок. Он окружен современниками и давно умершими святыми, ему есть у кого спрашивать совета и наставления, есть кому подражать, потому что до него по этому пути прошли тысячи и миллионы людей. Наконец, Церковь – это определенная структура, в которой не каждому дано право совершать литургию и принимать исповедь. Но все же никто и ничто не подменит собой живых отношений с Богом, которые у каждого – свои.
Впрочем, можно попытаться спрятаться от этих отношений за широкой (а то и не очень) спиной приходского батюшки. Он может быть далеко от евангельских идеалов, но к нему можно как-то приноровиться. А с Богом – как-то оно еще выйдет? И вот призванные к высочайшему и ответственнейшему званию детей Божьих предпочитают оставаться «духовными детьми батюшки N» и решать не столько духовные, сколько душевные свои проблемы, с которыми, вообще-то говоря, лучше бы обращаться к психотерапевту. Из реального мира человек бежит в виртуальный, и движется при этом не к Богу и даже не к другому человеку, а скорее к собственным фантазиям по его поводу.
Тут нужно понять и священников, особенно молодых, которые до семинарии и в жизни-то еще почти ничего не видели (впрочем, все сказанное ниже может касаться и тех, кто уже немолод и считает, что повидал в жизни достаточно). Человеку дается огромная духовная власть над людьми, а следом нередко приходит упоение этой властью как таковой и иллюзия всемогущества. И даже если у него нет ни особых духовных дарований, ни богатого житейского опыта, ни элементарных познаний в области прикладной психологии (и вот это уже явное упущение в учебных программах семинарий), носитель духовного сана может вообразить, что знает самую короткую дорогу на небо не только для себя самого, но и для всех окружающих. В православной традиции это называется «младостарчеством»: духовно и житейски незрелый священник пытается играть роль старца, то есть духовного гения, способного прозреть глубины души каждого из приходящих к нему на исповедь.
В результате подлинное духовное руководство подменяется мелочной опекой: батюшка «благословляет» своих прихожан (а в особенности прихожанок), какие им читать книги, на какую работу устраиваться и какую кашу варить на завтрак. А порой бывает и такое: священник на исповеди знакомит друг с другом юношу и девушку и объявляет им, что они должны вступить в брак. Некоторые из таких браков бывают счастливыми… Может выйти и так, что эту пару младостарец отправит, наоборот, постригаться в монахи. И то, и другое – без учета готовности людей к такому шагу, без учета их собственного выбора и, надо полагать, без сколько-нибудь внятных представлений о воле Божьей относительно этих людей. Словом, «по щучьему велению, по моему хотению». Как откровенно сказал один из таких пастырей, «я люблю ломать людей».
Не счесть приемов, с помощью которых младостарцы манипулируют сознанием своих подопечных. Один заставляет на исповеди бесконечно пережевывать подробности одних и тех же грехов, превращая таинство прощения и примирения в источник непроходящего чувства вины. Другой выводит свою паству на бесконечные митинги «против ИНН» или против чего-нибудь еще, превращая овец стада Христова в политизированных баранов. Третий запугивает прихожан туманно-мистическими пророчествами о скором наступлении конца света и (бывало и такое!) устраивает учебные сборы с вещмешками и запасом консервов, чтобы при появлении Антихриста немедленно «бежать в горы».
Такой пастырь, призванный быть иконой Христа, потихоньку превращается в самоценного идола. Умиленные прихожане начинают копировать его жесты, выражения и интонации, переживать самые ничтожные подробности его жизни куда острее евангельских эпизодов. Его слова ставятся выше библейских заповедей, святоотеческих писаний и постановлений церковных властей. «А наш батюшка сказал…» – вот энциклика, которая в рамках одного прихода может действовать сильнее, чем все вместе взятые официальные документы Ватикана в далекой католической Италии. Если позиция Патриархии чем-то не устроит младостарца, обычно он с легкостью необыкновенной переходит в другую юрисдикцию – к т.н. зарубежникам, катакомбникам, да мало ли к кому… Его девиз не «где Церковь, там буду и я», а скорее «где я, там и есть Церковь».
Разумеется, такое положение дел никак не устраивает ни трезвых и честных священников, которых у нас все-таки большинство, ни церковные власти – они в последнее время все активнее критикуют младостарчество (в том числе и в официальных постановлениях Синода), прекрасно понимая, что с такими клириками договориться будет гораздо труднее, чем с нестандартно мыслящими богословами или экспериментаторами вроде о. Георгия Кочеткова <ссылка на статью прошлого лета «совет Гамалиила»?> Да, основная часть российского священства далека от младостарчества. Но если уж протестовать против «католической экспансии», если уж объявлять войну «тоталитарным сектам», то действительно стоит озаботиться поисками бревен папизма и тоталитаризма в собственном глазу.
А что же остается делать простым христианам, попавшим в сферу влияния «младостарца»? Наверное, прежде всего, помнить (перефразируя диакона Андрея Кураева), что, приходя в Церковь, мы не должны сдавать свои мозги ни в камеру хранения, ни в багажное отделения поезда, в котором нас обещают доставить прямиком в Царствие Небесное. Идти туда нам предстоит всем вместе, но каждому – своими ногами и со своей головой на плечах.
Вести.ру, 2002.
