На Пасху как в никакое другое время мы ощущаем, что живем в православной стране. В Западной Европе это просто еще один праздник, каких много. Говорят, что для европейцев важнее Рождество, но и оно уже давно превратилось в какой-то зимний праздник елок и подарков, неотличимый от нового года, и Младенец потерялся за суетой магазинных распродаж. А у нас на Пасху радостное «Христос воскресе» звучит отовсюду. Есть даже анекдот, как русский на Пасху пошел поздравить своего соседа-татарина, и тот, услышав пасхальную весть, ответил: «ай, маладец!» Он не знал, как принято отвечать, но он прекрасно понял, с чем его поздравляют, и разделил эту радость.
Но это всеобщее ликование, эти разноцветные яйца и куличи повсюду – повод не только для радости, но и для того, чтобы задуматься: а что на самом деле празднуют люди, почему радуются в этот день? Людям свойственно тянуться туда, где праздник. Для храмов в спальных районах давно привычна картина: на службах Страстной присутствует всего несколько десятков человек, но в Великую субботу несут освящать праздничные кушания многие тысячи. И это говорит о многом.
Вот данные недавнего социологического опроса о религиозности россиян. Ничего сенсационного, кстати: цифры несколько меняются год от года. В 2010 году православными себя назвали 75% от общего числа населения, это рекорд. Но вчитаемся дальше… Из них крещены 94%, «следуют традиции» (хотя бы какой-то) 73%; знакомы с Библией, пусть даже очень поверхностно – 52% (среди неверующих – 21%, всего по стране – 49%).
Вот детали, гораздо более подробные, такого же опроса прошлого года. Они показывают нам вещи удивительные, невозможные с точки зрения обыденной логики… Лишь один из шести православных имеет дома Евангелие или молитвослов (не читает регулярно, а просто держит дома); «Отче наш» наизусть знает половина, а вот Символ веры – только один из пятнадцати. Наконец, только немного более трети православных твердо уверены в существовании Бога и не испытывают в нем никаких сомнений.
Самый первый вывод очевиден: далеко не всякий, кто называет себя православным, хотя бы в минимальной степени разделяет веру Церкви. Вполне возможно, что так человек определяет свою национально-культурную принадлежность, не зависящую от личной веры: будь он татарином, назвался бы мусульманином, будь калмыком – буддистом. Примерно по такому же признаку определяли вероисповедание в Российской империи до революции, где официально не было ни одного атеиста или агностика.
Но сегодня они существуют, и никто не станет насильно записывать человека в верующие, если он того не пожелает. Во время опроса каждый сам определял вероисповедание, и среди тех, кто назвался православным, вероятно, многие не просто видят в Пасхе или Рождестве лишний повод выпить, а встречают этот праздник пусть и не церковно, но вполне осознанно. Они видят в Православии некую значительную духовную силу, к которой они готовы в определенных условиях и до определенной степени прибегать, пусть само «православие» в их понимании носит фольклорный, а то и откровенно магический характер. Так, крещенскую воду берет к себе домой 60% православных, а вот причащаются хотя бы раз в год всего только около 15% – понятно, что гораздо проще окропить квартиру святой водой или пить ее по утрам натощак, нежели принять личное и осознанное участие в таинствах покаяния и Евхаристии.
Так что надо отдавать себе отчет: подавляющее большинство наших граждан православными, строго говоря, не являются. Они симпатизируют Православию, прибегают к нему для «удовлетворения религиозных потребностей», возникающих от случая к случаю, но не более того. Это признание разочаровывает? Да, если мы хотим себя убедить, как у нас всё замечательно. Но оно должно вдохновлять нас, если мы ищем для себя возможности потрудиться на церковной ниве.
Не православные, зато симпатизируют Церкви? Так это же самая благодатная аудитория для миссионерства! Трудно проповедовать тем, кто не хочет тебя слушать, да, пожалуй, и бессмысленно. А вот тем, кто слушать готов, но не готов пока принять личного участия в церковной жизни, проповедовать и можно, и нужно.
Тут надо сделать одну важную оговорку. У нас нередко путают миссионерство с катехизацией. Смысл миссионерства в том, чтобы привести колеблющегося человека к вере, а катехизации – в том, чтобы обучить основным навыкам церковной жизни уже уверовавшего. У них совершенно разные аудитории: миссионер работает с внешними, катехизатор – с теми, кто уже осознанно переступил церковный порог. Соответственно, катехизатор может позволить себе оставаться в уютном подсобном помещении при храме и ждать, когда к нему обратятся. Он может работать по достаточно стандартным методикам, ведь и результат требуется стандартный: обучить человека молитвам, правилам поведения, церковному этикету и т.д. Точно так же в армии существует «курс молодого бойца», на серьезной работе – период стажерства и т.д. Никакой сержант не станет бегать по улицам и приставать к гражданским с портянками и строевым шагом – им это просто не нужно, они его о таком не просили.
Миссионер, напротив, сам идет к тем, кто еще ни в чем не уверен. Здесь не может быть никаких стандартов, и никто не сказал об этом лучше апостола Павла: «Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Коринфянам 9:22). И потому нет смысла упрекать миссионера для интеллигентов, например, что он был слишком интеллигентен, или военного священника – что был солдафонист. Призвание у них такое, даже, лучше сказать, дар. Это катехизатору достаточно быть просто грамотным и вежливым человеком.
У нас часто миссионерством называют обычную катехизацию: вот если люди придут в храм, мы им покажем, как свечки ставить и записки подавать. Тем более, что действительно приходят и спрашивают, нескончаемым потоком. Так возникает иллюзия всеобщего воцерковления, этакого церковного ликбеза: вот еще десять-двадцать лет, и искореним безграмотность в массах. На вопросы, конечно, тоже стоит отвечать. Но это еще никакое не миссионерство.
На мой взгляд, основные миссионерские усилия для такой околоцерковной аудитории, которая к таинствам не приступает, Библию не открывает, но охотно называется православной, состоит в том, чтобы прежде всего показать им некие главные смыслы христианской жизни. Как ставить свечки, в конце концов, не так уж и важно, и мы нередко видим, к сожалению, что человек, в совершенстве обучившийся этому нехитрому искусству, способен при этом жить так, как будто Евангелие не существует или, по меньшей мере, не имеет к нему никакого отношения. Иной раз думаешь, что лучше бы такому человеку и свечек пока что не ставить вообще никак и никаких, пока с главным не начнет разбираться.
Более того, миссионерство не должно сосредотачиваться на узкой цели «привести человека в храм». Есть в этом погоня за видимым результатом, но ведь Христос сравнивал веру с семенем, которое прорастает незримо в человеческом сердце. Можно заронить семя в добрую почву, можно удобрить и полить, но нельзя взять да и вытянуть из него росток по своему усмотрению – он или прорастет сам, или… прорастет другое семя, в другом месте. Миссионер сеет, а вот катехизатор как раз жнет спелую пшеницу, вяжет снопы и относит их на гумно.
Сеять в данном случае, прежде всего – говорить людям о Боге, о Евангелии, о Церкви так, чтобы они увидели некие высшие ценности, которых им действительно не хватает. Чтобы они открыли это самое Евангелие в поисках ответов на свои сущностные вопросы, задумались над ним. Чтобы начали менять что-то в своей жизни, пробовать, ошибаться, искать. Они со временем придут в Церковь, хотя, конечно же, не все. Кого-то оттолкнет грубость или равнодушие тех, кто попадется им на пути, кого-то заест лень или сиюминутные хлопоты, кто-то поддастся на искушение. В притче о сеятеле об этом нас предупреждали.
Тащить их поскорее в храм совершенно не нужно, это ни к чему не приведет. Давать набор правильных ответов на все вопросы – тоже не всегда и не всем подходит. Скорее, стоит помогать людям задуматься над самими вопросами, подсказать, где и как они могут найти свой ответ… Что я, собственно, и стараюсь делать в этой серии публикаций, и огромная благодарность сайту Свято-Иоанновского храма за то, что он их размещает.
А самое-то главное: Христос воскресе – воистину воскресе!
